Летописец Лев Огнев в марте 1944 года описал войну в Полесье как суровое испытание для техники и духа. Пространство между Днепром и Западным Бугом, ограниченное Березиной и Припятью, представляло собой бескрайние топи: мелкие сосновые болота, глубокие кочки и трясинные «окна», замаскированные торфяной коркой. Здесь, как в арктических льдах, тонuli танки и артиллерия, а дороги были проезжи лишь летом или в сильные морозы.
Артиллерия на руках
Особый случай произошел при штурме деревни, превращенной немцами в мощный опорный пункт. Местность вокруг была непроходима для танков, а пехота гибла под огнем дзотов и минных полей. Артиллерия не имела позиций из-за болот. Командование приняло нестандартное решение: бойцы на руках перетащили орудия разных калибров с тыловых дорог к переднему краю.
Для каждой пушки саперы готовили твердые площадки на зыбкой почве, а в течение 30 часов строили жердевые и фашинные дороги. За одну ночь вся техника была выброшена на топь: орудия заняли позиции всего в 600–900 метрах от врага. Несмотря на непрерывный обстрел немцев, артиллеристы провели мощную пятиминутную подготовку, а затем методически разрушили укрепления противника.
Тактика «кильватера»
Болотная война породила новую тактику. Танки перестали действовать массово и начали двигаться мелкими группами по сухим перемычкам. Яркий пример — подвиг капитана Константинова. Его танк в сумерках пристроился в кильватер немецкой разведывательной машине, проехал через минные поля и заставы врага прямо в глубину обороны. Там советские танки расстреляли своего «проводника» и открыли огонь по позициям немцев.
Паника в стане противника позволила пехоте ворваться в траншеи. Немцы понимали: если вытеснить советские войска из болот, наступление на твердой земле пойдет еще быстрее. Поэтому они держались за каждую кочку, зная, что цена каждого метра здесь измеряется не только метрами, но и жизнью.